Математик Славик
Есть у меня знакомый математик Славик. Человек исключительно веселый.
Особенно если слегка примет на грудь. Его супруга - известный в городе педиатр. Увлекается фитотерапией. С некоторых пор является также семейным врачом нашего клана.
Вечером перед утренником, посвященным русской поэзии, закашлял мой племянник-третьеклассник. Зашли к нашему доброму педиатру. Она стала настаивать какие-то немыслимые травы - часа примерно два. Все это время муж-филолог, запершись в своей комнате с моим племянником, о чем-то с ним беседовал. Уходя от них, у меня в кармане булькал настой от кашля, а на лице племяши играла загадочная улыбка.
Утро. Школьный зал. Букеты. Портрет Пушкина. На сцене - мой племянник.
Пошаркал ножкой, кашлянул, и звонким фальцетом начал:
"Однажды в студеную зимнюю пору
Сижу за решеткой в темнице сырой... "
В зале - недоумение. Учительницы переглядываются. " Гляжу - поднимается медленно в гору...
Вскормленный неволей орел молодой... "
Недоумение в зале перерастает в восторженный гогот. Зал аплодирует.
В овациях тонет следующая строфа:
"И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Мой грустный товарищ, махая крылом
В больших сапогах, в полушубке овчинном
Кровавую пищу клюет под окном... "
Директор школы поднимает руку:
- Гарик, что ты читаешь? Пушкина или Некрасова?!
- Я читаю вам два в одном,
- отчеканил малец.
- Так нельзя, Гарик. Продолжай только одно.
Гарик (доставая из кармана бумажку и с надрывом читая содержимое):
- Х$ево реализована ваша многозадачность, мадам...
Но это еще не "занавес"... "Занавес" был вечером, когда с надраными ушами в углу сопел несчастный Гарик...
Позвонил Славик и сказал:
- Слушай, я узнал, что директор твоего племяши - мой однокашник и решил над ним приколоться... Надеюсь, ничего особенного не произошло?!
Особенно если слегка примет на грудь. Его супруга - известный в городе педиатр. Увлекается фитотерапией. С некоторых пор является также семейным врачом нашего клана.
Вечером перед утренником, посвященным русской поэзии, закашлял мой племянник-третьеклассник. Зашли к нашему доброму педиатру. Она стала настаивать какие-то немыслимые травы - часа примерно два. Все это время муж-филолог, запершись в своей комнате с моим племянником, о чем-то с ним беседовал. Уходя от них, у меня в кармане булькал настой от кашля, а на лице племяши играла загадочная улыбка.
Утро. Школьный зал. Букеты. Портрет Пушкина. На сцене - мой племянник.
Пошаркал ножкой, кашлянул, и звонким фальцетом начал:
"Однажды в студеную зимнюю пору
Сижу за решеткой в темнице сырой... "
В зале - недоумение. Учительницы переглядываются. " Гляжу - поднимается медленно в гору...
Вскормленный неволей орел молодой... "
Недоумение в зале перерастает в восторженный гогот. Зал аплодирует.
В овациях тонет следующая строфа:
"И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Мой грустный товарищ, махая крылом
В больших сапогах, в полушубке овчинном
Кровавую пищу клюет под окном... "
Директор школы поднимает руку:
- Гарик, что ты читаешь? Пушкина или Некрасова?!
- Я читаю вам два в одном,
- отчеканил малец.
- Так нельзя, Гарик. Продолжай только одно.
Гарик (доставая из кармана бумажку и с надрывом читая содержимое):
- Х$ево реализована ваша многозадачность, мадам...
Но это еще не "занавес"... "Занавес" был вечером, когда с надраными ушами в углу сопел несчастный Гарик...
Позвонил Славик и сказал:
- Слушай, я узнал, что директор твоего племяши - мой однокашник и решил над ним приколоться... Надеюсь, ничего особенного не произошло?!
Комментарии
Отправить комментарий